Home Литература Лауреат (финалист) Всероссийского литературного конкурса «Герои Великой Победы-2021» в номинации «Казачья слава России».

Лауреат (финалист) Всероссийского литературного конкурса «Герои Великой Победы-2021» в номинации «Казачья слава России».

by admin

Лауреатом (финалистом) Всероссийского литературного конкурса «Герои Великой Победы-2021» в номинации  «Казачья слава России», за стихотворение «Рассказ штрафника», стал забайкальский писатель Виталий Юрьевич Апрелков. Также, он стал полуфиналистом в этом же конкурсе,  в номинации «Поэзия», за стихи о земляках— фронтовиках разведчике  С.И. Матыжонке и летчике К.В.Калашникове. Конкурс проводили  МО РФ, Министерство просвещения РФ, Российская государственная библиотека, Союз писателей РФ и издательский дом «Не секретно».

Виталий Апрелков – краевед, писатель, прозаик и поэт. Потомок казаков  Размахнинской станицы Забайкальского казачьего войска, он все свое творчество посвятил казакам. Еще со школьной скамьи Виталий Юрьевич увлекся историей казаков, о которых, он написал свои первые стихи, опубликованные в школьных газетах. На сегодняшний день, он является автором ряда книг и поэтических сборников. Виталий Апрелков пишет: «…читая о героизме наших воинов в Великую Отечественную войну, я невольно ловил себя на мысли, что где-то слышал уже подобное. И теперь, знакомясь с пожелтевшими архивными документами другой военной эпохи, понимаю — подобные подвиги совершали отцы героев 1941 года — герои 1914-го».

Владимир Косенков

«РАССКАЗ  ШТРАФНИКА»

Посвящается забайкальскому казаку Ивану Иннокентьевичу Зимину, гвардии сержанту-орденоносцу морской пехоты, бывшему штрафнику, ветерану  труда,  жителю пос. Карымское Забайкальского края

В.Апрелков

Знал я до фронта почтительный страх,

Лишнего слова сказать опасался,

Так выживали «зэка»  в лагерях,

Где каждый третий мужик оказался, –

За анекдот про вождя – «пахана»,

 Три колосочка с колхозного поля,

Да за частушку, что спета спьяна,

Длилась, как ночь, каторжанская доля.

Здесь без надежды тянулись «срока»

Под завыванье полярной метели,

Вдруг – предлагают идти на врага,

В роте штрафной стиснув годы в недели!

Срок новый – «месяц», был дольше тех лет,

Что трибунал мне отмерил на лагерь,

Если последним тут каждый рассвет,

Шанс на спасение – только в отваге.

В лагере к смерти «доходят» не вдруг,

В роте штрафной – это проще простого.

Нет уж! Пусть «урки» шипят: «Ты – из «сук»!…»,

Если казак ты – нет средства иного

Это себе и другим доказать,

Батя не зря завещал в час прощанья:

«Родина так же одна,  как и мать,

И защищай её без колебанья!

Нету России без нас, казаков,

Нету и нас, казаков, без России…

С Богом, сынок! Будь же к бою готов,

Что бы тебе не твердили  чужие!».

Став штрафником, ты шагаешь за грань,

Приговорён – но не мёртвый ещё ты.

В снах – мамин плач: «Береги себя, Вань!…»,

Только беречься здесь нету расчёта,

Мы не на жизнь «раскатали губу»,   

И потому и в аду уцелели,                               

Слышали немцы наш мат сквозь стрельбу, –

Мушка дрожала у фрица в прицеле.

Мы добегали сквозь пламя туда,

Где ну никак нас фашисты не ждали,

Смелость недаром  «берёт города»,

Трусы же все, почитай, погибали.

Чем отличался «штрафбат» от  «штрафной»?

В нём – офицеры, и там всё иначе,

Раз отличился – и, если живой,

Вот тебе чин твой, и «Славу» в придачу.   

Долго тянулся мой  «месячный»  срок,      

Первым в разведках я был и атаках,           

Но – ни царапины! Значит, не мог

Снять я досрочно судимость, однако!

Как воевал – это долгий рассказ,

Думал, что станет траншея могилой,

Крест на груди меня, видимо, спас,

Мама тайком, до колхозов, крестила.

Выкосил роту немецкий свинец

Так, что и миловать некого, вроде,

Только всему наступает конец,

Снова был суд, и – в обычной я роте!

Разницы нету особой,  скажу,

Так же на пушки, да в рост,  да по минам,

Только сытней, и погоны ношу,

Да «вертухаи»  не целятся в спину.             

Раз на плацдарме в крови я лежал,                

Двое в тельняшках меня подхватили,

Так я в морскую пехоту попал.

Стал различать километры и мили.

Вот  казаком  где я «вспомнил»  себя,

В том помогли  штрафника мне привычки, –

Первым бросаясь в огонь с корабля,

Я заслужил и медали, и лычки,

И – уважение от моряков,

Словно я заново, паря, родился,

«Чёрная смерть»  лихо била врагов,

Я своим «тельником»  честно гордился!

А, как кубанку достать повезло,

Я заломил её сразу  как надо, –

Пусть заменила мне шлюпка седло,

Немцев я бил, как мой батя в Карпатах!

Чёрный от нефти горящей Дунай

Мне показался «штрафной» не страшнее,

Загодя ждал нас в Китай самурай,

Но и ему мы свернули там шею.

Ну,  а «За Сталина!» я не кричал,

После «штрафной» – «западло» это как-то, 

Если маячит последний причал,

Не в партбилете козырная карта,

Лучше «Полундра!»,  да вслед: «…твою мать!»,

Это и фрицу доходчивей сразу,

Чтобы он знал, кто идёт его рвать,

Что не успеет он сдаться, зараза!…

На севастопольских славных холмах

Я побывал уже в мирные годы,

В списках геройских полков на камнях

Я вдруг прочёл: «Арестанския роты».

Я, ошарашенный, перечитал

Золотом надпись на мраморе белом.

Что же, выходит,  сам Царь признавал,

Что штрафники воевали тут смело?

И на Сапун я гору поспешил,

Братья мои, штрафники, её брали,

Красным от крови весь склон её был,

Немцы два года его укрепляли!

Артиллеристов, стрелков, моряков

Экскурсовод перечислил подробно,

Только одних не назвал – штрафников,

Видимо, было ему … неудобно?!

Я подошёл и спросил: «Как же так?!»,

Он мне ответил, смущаясь: «Так надо!

Не горячитесь, товарищ моряк.

многие в нашей стране без награды…».

                      х   х   х

Где вы, казацкие наши полки? –

В прошлом, увы… Только вижу я зримо:

Если Россию хранят казаки,

Значит, стоять ей в веках нерушимо!

Связанные

Оставить комментарий