Home История Мигранты поневоле

Мигранты поневоле

by admin

На заре советской власти, как грибы, росли всё новые советские учреждения. Появлялись и исчезали ревкомы, наркомы, кресткомы, комбеды… Исполкомы разных рангов: РИКи, ВИКи, УИКи… В аббревиатуре тех лет мог разобраться, наверное, только тот, кто её придумывал. А в новых организациях заседали и новые люди. Недавно мне попались на глаза имена руководителей моего района тех лет. Просто чудо какое-то! Ни одного местного, ни одного! Все пришлые, все «варяги»!

А ведь до революции наши предки сами выбирали себе атаманов. Сами! Из своих. Не богатеев, как нам в учебниках писали, а заслуженных, бережливых да заботливых. Да в боях отличившихся. Эх, предки наши несчастные! Что же вы наделали? Батьку на кобеля променяли…

По нашему, Забайкальскому краю прокатилось две волны массового раскулачивания, в 1931-м и 1933-м годах. Сколько несчастных семей было загублено за первые годы коллективизации, теперь уже не узнаем, но цифра, должно быть, просто огромная, если в Красноярском крае даже стала выходить газета «Лесоруб», ставшая «филиалом» газеты Забайкальский рабочий.

Как перемалывало в этих жерновах наших несчастных предков, я легко могу представить, исследуя документы, относящиеся ко всем передрягам в жизни моего деда: «…постановили: Пушкарёва Дмитрия Семёновича за систематическую эксплуатацию бедноты и батрачества до 1929 года, согласно справок, из колхоза исключить. Одновременно просить РИК о лишении избирательных прав и подведение под индивидуальное обложение сельхозналогом. Рабочему аппарату с/совета в суточный срок дать твёрдое задание на все виды заготовок, проводимых на селе». К сожалению, подробных сведений об этих заготовках найти не удалось, но представить вполне можно. Сдай всё, что можешь, и, что не можешь, тоже сдай – достаточно вспомнить сложенную в те времена частушку:

«Едет Ленин на телеге,

А телега без колёс.

– Вы куда, товарищ Ленин?

– Ликвидировать овёс».

Должно быть, этой частушкой откликнулся наш народ на широко шагающую кампанию по ликвидации излишек хлеба!

А ненасытное государство продолжало качать ставшие ничейными продукты народного пота и слёз:

«Забить весь мясной скот и сразу же, в порядке трудгужповинности мобилизовать все подводы, забив их мясом, кожсырьём и срочно на станцию Дарасун. К 12.02.1931 всё мясо должно быть на колёсах».

И очень обижалось государство, если человек привёл в колхоз недостаточно много скотины и не работает в полную силу. Пусть даже этот человек умный и понимает, что всё равно это мясо бесплатно увезут чёрт знает куда. Пусть даже он старый и не может работать по вполне понятным причинам. Случайно одним из таких людей оказался старик Портнягин и ему это припомнили в 1937 году:

«вступил в колхоз им. Сталина и, не желая обобществить всё своё хозяйство, перед вступлением в колхоз часть его умышленно забил и вступил с небольшой частью. В колхозе работал плохо, несмотря на преклонность лет, по состоянию его здоровья работать бы мог».

Вот такую обиду нанёс советской власти Георгий Евстафьевич – и скотины мало дал, да ещё и в свои 78 лет работать не хочет!

Осенью 1937-го года в пограничных районах проводилась широкая кампания по очищению от контрреволюционных элементов. В ходе воплощения в жизнь этой изуверской программы, кроме расстрелов и лагерей, должен был широко практиковаться метод «переселения народов». Тот колоссальный людской вакуум, который начал образовываться и неуклонно расти ещё с начала высылки в отдалённые районы раскулаченных в 1930-м году, нужно было кем-то заполнять. Дефицит трудового ресурса стал особо ощутим в 1933-34 годах. К раскулаченным прибавилась убыль от разгромленной к этому времени контрреволюционной организации «Ононцы», по делу которой увезли более 300 человек.

Как раз в это время искусственно созданный голод 1933 года поразил Европейскую часть России и Украину. «Расейские» или «кацапы», как ещё их называли забайкальцы, напуганные голодом и потерявшие от него значительную часть своих семей, стали необыкновенно сговорчивыми и без долгих раздумий согласились добровольно ехать в Сибирь. В июле 1936 года из Воронежской области в колхозы нашего приграничного района переселили 135 хозяйств. Столько же семей вселили весной следующего года.

Но, прежде чем эшелоны направились за уральские горы за новыми жителями, необходимо было организовать их доставку и расселение на новых местах. С этой целью райком и райисполком разрабатывают целый ряд мероприятий. В каждом посёлке и станице необходимо взять на учёт все пустующие дома раскулаченных и репрессированных казаков. Завести на них паспорта. При необходимости заселять по 2-3 семьи в один дом, однако, для каждой семьи должна быть своя комната с отдельным входом. Дом предоставляется навечно без права продажи. В случае выхода из колхоза дом должен быть сдан колхозу. Перевозка переселенцев осуществляется за счёт государства. Исходя из опыта 35-36 годов, 70% будут со своим скотом, остальные потребуют выдачи им коров или нетелей. Выделяется каждому переселенческому хозяйству по 250 рублей в порядке долгосрочного кредита. С переселенцев снимаются все недоимки по сельхозналогу, культсборам, страховым платежам, обязательным поставкам государству молока, мяса и масла. Все переселенцы освобождаются на два года от уплаты с/х налогов, культсборов, страховых платежей и обязательной поставки шерсти.

Хочется обратить внимание читателя на то, с каким же хозяйством ехали кацапы в далёкое Забайкалье. На сотню семей, на более полутысячи человек приходилось 20 коров, да полторы сотни куриц! Ошибочно будет полагать, что они на месте распродали скотину, чтобы налегке путешествовать. Вербованным строжайше запрещалось это делать, так как на новом месте их не ждёт родной отец с распростёртыми объятиями, а государство и так тратит уйму денег на их переселение. Приведу цитату из Плана переселения на 1936 год Всесоюзного переселенческого комитета при СНК СССР от 8 октября 1935 года: «Каждое переселяемое хозяйство перевозит с собой принадлежащее ему движимое имущество, крупный и мелкий скот. Перевозка скота, принадлежащего переселяемому хозяйству, является обязательным условием переселения. При расчётах с колхозом выделение рабочих лошадей, падающих на долю переселенцев, является обязательным условием переселения».

Да, коренному забайкальцу, привыкшему к полному двору скотины разных видов и сортов, очень странным покажется такое «богатство». Но нужно вспомнить, что эти люди совсем недавно пережили голод, да такой страшный, что и немного примеров во всей истории человечества. А, если на минутку представить, что этим бедолагам приходилось ещё и платить все эти «сельхозналоги, культсборы, страховые платежи, обязательные поставки государству мяса, молока, масла и даже шерсти», то остаётся только недоумевать, как ещё живы-то остались?

Результатом этого «великого переселения народов» стало то, что ононские казаки-караульцы, веками стерёгшие китайскую границу, как классово чуждые новой власти, были частью сведены в могилу, частью отправились валить красноярскую тайгу, подымать казахские степи, мыть колымское золото. Их дома заселили социально близкие большевикам воронежские и тамбовские крестьяне, а на охрану границы ещё с осени 1920 года встали бывшие пленные мадьяры. Крестьяне как-то смогли прижиться в Забайкалье, и глубоко пустили корни. А вот с мадьярами дело обстояло иначе. Ещё на Австрийском фронте люто бились с ними забайкальские казаки, в плен друг друга не брали. Не смогли ужиться и в мирной жизни. Частые конфликты казаков с мадьярами в приграничных станицах быстро перерастали в откровенные бунты, зачастую заканчивающиеся резнёй.

И вот уже сотня лет, как не поют в казачьем крае казачьих песен, не пылают берега родимого Онона маковым цветом казачьих лампас. Стекают воды величавой реки, медленно вращая колесо истории, капля по капле уносят память о славных предках – казаках-караульцах…

Игорь Пушкарёв

Связанные

Оставить комментарий