Home История Забытая Слава Даурии

Забытая Слава Даурии

by admin

Война снова, внезапно и громко, стукнула в наши двери, и все мы вдруг осознали, что солдаты для нашей России опять нужнее ей всех остальных. И снова Россия, глядя в глаза внешней угрозе, надеется ни на своих бизнесменов с их зарубежными виллами, ни на звёзд голубой эстрады, ни на представителей «офисного планктона», а на своих действительных хранителей и защитников. И снова деды незримо встают на помощь своим внукам, заслоняющим собой нашу общую Отчизну и свой родительский дом.

   Так было уже не раз – свидетельством тому вся наша более чем тысячелетняя история Руси, и славная, и горькая. Длительные мирные передышки для неё всегда были  скорее исключением, чем правилом. И россияне всегда помнили, что цена победы и мирного неба измеряется в сгоревших жизнях, не вернувшихся с полей брани воинов, потому и мерцали поминальные свечи  в Дмитриевскую субботу по всем  храмам России, потому- то имена героев  продолжали жить в названиях улиц и населённых пунктов. 

            Вот только благодарна ли, крепка ли сегодня наша память об этих подвигах? Не вымывается ли она из нашего сознания повседневной бытовой суетой или, что гораздо тревожнее, отравленными волнами беспамятства, зачастую пригнанными чужими ветрами?

            Почему Чита так и не была удостоена звания города воинской славы?

    Мне кажется, далеко не последнюю роль в этом сыграло именно то, что во внимание не были приняты подвиги и труды военнослужащих – забайкальцев в период до 1918 года. Того самого года, с которого  сегодня ведётся  официальный отсчёт летописи структур и организаций нашего Забайкальского края и Республики Бурятии, в которых предусмотрена военная служба.  Словно не было в послужном списке забайкальцев    выбитой копытами казацких коней линии государственной границы от Байкала до Тихого океана, вспенённых английскими ядрами волн залива Де-Кастри, «кровавых маньчжурских полей», фортов  Порт-Артура, выкошенных шрапнелью перелесков под Варшавой, тумана удушливых газов в долинах Карпат,  снегов Турецкой Армении и зноя   библейских Тигра и Евфрата.

    Мы непростительно бездумно и расточительно относимся к славной истории нашей Даурской земли. На сегодняшней карте Нерчинско-Заводского района значится село Домасово. Этот  бывший казачий посёлок Дамасинский  бывшей  Аргунской станицы, выросший в 1714 году  из «Дамесовой заимки»  Петера Дамеса, пленного шведского офицера, направленного после Полтавы  как специалиста горного дела уже  на российскую службу  в Даурию,  да так и оставшегося здесь навсегда. Спустя почти три века  небрежным и равнодушным росчерком пера какого-то чинуши Дамасово, несмотря на протесты жителей, ничтоже сумнящеся было переименовано в  Домасово и уже в таком виде «узаконено» в «Энциклопедии Забайкалья». Вроде мелочь, всего лишь одна буква, вот только имя Дамеса уже утрачено…

    К сожалению, этот случай не единичный. Двадцати минут  выступления на митинге местных жителей «всесоюзного старосты» М. Калинина, оказавшегося проездом в селе Монастырском, что под Нерчинском, разом перечеркнули 200 лет существования названия села, превратив его в Калинино. Такую же участь постигла улицу Амурскую в Чите, названную так в честь присоединения к России силами забайкальцев Амурского края и переименованную после краткого выступления на ней Калинина. Но если сейчас улице им. Калинина возвращено родное имя, то одно из самых старых сел Даурии по –  прежнему живёт под чужим. Наверное, пролетал над Читой  и лётчик В.Чкалов, раз в его честь  большевики переименовали и  Уссурийскую улицу, чьё название напоминало  о том, что Уссурийское казачье Войско основали забайкальцы.  Прежняя Камчатская  (в память об обороне Петропавловска) улица  сегодня –  имени пришлого революционера – террориста Столярова,  расстрелянного по приговору военно-полевого суда в 1906, и читинские историки до сих пор не уверены, настоящая ли это его фамилия. И этот список можно продолжать долго.

     Даже сегодня новые улицы в нашем крае зачастую  называют безразлично –  казённо: «Дружбы»», «Сельская»,  «Лазурная» и т. п. – словно нет у нас ни достойных памяти местных событий, ни имён выдающихся земляков?

    Неужели Забайкалье способно служить только фоном для пришельцев, как это, например, происходит с декабристами? Воспевание и обожание этих не по своей воле побывавших здесь  дворян – заговорщиков  ещё  в советский период у нас возведено   в культ и сомнению не подлежит, хотя  сами они к читинцам относились барственно -снисходительно, как и положено патрициям. Один из них, М. Бестужев, видимо, выражая общее мнение «гостей», потом напишет, что трёхлетнее пребывание декабристов в Чите обогатило местных жителей, ленивых и бедных, а после отъезда знатных арестантов «…жители скоро впали в бедность, ещё большую прежней: лень пошла об руку с пьянством, и так, прогрессивно упадая, они дожили до той эпохи, когда их бедная деревушка была переименована в областной город Забайкальского края; сами они переименованы в казаки и выселены в Атамановку, в 12 верстах от Читы». Тут так и хочется воскликнуть – попробуй – ка попей да поленись в нашей «холодрыге», надолго ли тебя хватит? Тут, скорей всего, дело в другом – вольнолюбивые гураны вряд ли предупредительно – угодливо склонялись перед сиятельными каторжанами, к чему те привыкли в своих поместьях, снисходя в вынужденном общении до своих крепостных рабов.

     До сих пор живучи рождённые в советский же период мифы о пребывании этих государственных преступников в Забайкалье – огромные нормы выработки в каторжных условиях (любому «зэка» сталинских концлагерей они наверняка показались бы просто  разминкой), якобы невыносимые условия содержания, утверждение о том, что без декабристов Забайкалье навсегда осталось бы дикой и тёмной окраиной. «Когда декабристы только прибыли в Читу, это была всего лишь деревушка, в которой насчитывалось более 75 деревянных домов и 393 жителя. Благодаря трудам ссыльно – каторжных, их деятельности, Чита стала развиваться. По желанию декабристов в Чите построили Михайло-Архангельскую церковь, которая сейчас в народе называется церковь Декабристов. В этом здании, находясь в ссылке, венчались декабристы И.А. Анненков с П. Гебль и Д.И. Завалишин с А.С. Смольяниновой. А рядом с церковью похоронена дочь Волконских – Софья, которая умерла в младенчестве» –  напишет в газете Карымского района «Красное знамя» (№ 51 от 22.12.2021)  юнкор Сима Смирнова. Эти данные школьница могла узнать только от старших, потому – то и приняла на веру информацию о том, что построенную в 1776 году на средство читинского купца Егора Гуркина и других местных жителей Михайло – Архангельскую церковь  возвели декабристы. Мне доводилось слышать утверждения от студентов  исторического факультета ЗабГУ, что город Читу тоже  основали и построили  декабристы!   

     Я лично не могу восхищаться не только предавшим восставших их  «диктатором» С. Трубецким  и поклонником  прусской «палочной дисциплины»  П. Пестелем, но и всеми остальными декабристами.  Хотя бы потому, что они, злоупотребляя своим служебным положением, обманом подняли на бунт подчинённых им солдат, которые наивно полагали, что их ведут  отцы-командиры  защищать  права императора Константина и  «его жены Конституции», тем самым подставляя  их под картечь и обрекая  на «прохождение сквозь строй»  и каторгу. То, что они не победили – закономерно, ведь даже среди самих заговорщиков не было единого мнения, какой социальный эксперимент, подобно большевистскому, они будут проводить над  Россией в случае успешного захвата власти. А вот император Николай Павлович (которого декабристы вряд ли пощадили бы, как и его близких), действовал, напротив, решительно, не желая повторять судьбу отца и деда, умерщвленных такими же заговорщиками – дворянами и не собираясь отдавать страну  новоявленным «спасителям Отечества». Чистота  помыслов этих «первенцев свободы» для меня тоже под вопросом – почему никто из них, мечтая о свободе, равенстве и братстве, не освободил из крепостной зависимости лично принадлежавших им, как скот или имущество, рабов – крестьян, как это сделал, к примеру, шеф жандармов генерал – от – кавалерии Бенкендорф?  Неоднократно раненный боевой генерал, сподвижник Суворова и Георгиевский кавалер, Александр  Христофорович не просто задолго до рокового декабря уже  дал вольную своим крепостным, но и наделил их при этом землёй.

   Эти мысли каждый раз приходят мне в голову, когда я подхожу к «церкви декабристов», как любят у нас называть старейший храм Читы – церковь во имя  Святого Архистратига Михаила Архангела. Сомневаюсь, чтобы масоны – декабристы были усердными и искренними прихожанами, потому и звучит для меня словосочетание «церковь декабристов» противоестественно. Уже у порога храма мои пальцы сами взлетают ко лбу для крестного знамения –  так же осенялись крестом при входе под эти намоленные своды  мои прадеды –  казаки, когда приносили здесь присягу на верность службе. Здесь 22 октября 1851 года  был зачитан Указ Николая I о создании Забайкальской области и Забайкальского казачьего Войска, здесь освящались все полковые стяги ЗКВ и знамёна Восточно – Сибирских стрелковых батальонов и Сибирских пехотных полков, здесь служились молебны о даровании победы воинам – забайкальцам в годы войн и походов, здесь вручались им Георгиевские кресты, здесь  же и отпевали павших  и почивших героев, которых потом погребали на некрополе возле стен храма. Современные школьники, да и большинство взрослых забайкальцев, увы, об этом и не подозревают, «гости» – декабристы тут  напрочь заслонили хозяев – гуранов  на их собственной земле! Ничего сейчас здесь не напоминает о казачьем прошлом храма, некрополь  перекопан и уничтожен, а внутри храма, под сияющим крестом, посетители видят смесь дворянского салона и тюремного каземата, хотя все эти предметы более уместно смотрелись бы в так называемом доме Нарышкиной, супруги одного из декабристов, расположенном неподалёку. Старо – Читинский Свято-Михайловский храм  вполне мог бы стать аналогом храма Христа – Спасителя в Москве,  если бы в нём разместились, вместе с вернувшимся  церковным убранством, другие  экспонаты Забайкальского краевого краеведческого музея –  Георгиевское Знамя 1 Читинского казачьего полка, медная плита с именами Георгиевских кавалеров 1 Нерчинского казачьего полка, серебряные Георгиевские трубы, награды, фотографии героев – забайкальцев – офицеров, казаков и солдат, их форма, оружие  и другие немые свидетели нашего славного прошлого. Безусловно, нашлось бы место и боевым регалиям и портретам декабристов – участников  Первой Отечественной и других войн. Экскурсоводу было бы о чём рассказать  посетителям, а священники смогли бы с особым чувством служить молебны в памятные дни наших ратных годовщин у восстановленного и заново освященного алтаря на втором этаже. И тогда у гостей нашего города, побывавших в таком храме-музее, наверняка бы возникал потом вопрос – а почему же всё-таки Чита – не город воинской славы? Прочему ни один из тысяч Георгиевских кавалеров – забайкальцев не увековечен в  краевом центре? Может, недостойны? – но почему тогда в провинциальном Нерчинске и сельской глубинке имена героев-кавалеров уже выбиты в мраморе по инициативе благодарных земляков на плитах, которые воздвигнуты рядом с другими, на которых  – имена сыновей этих самых кавалеров, героев следующей войны – Великой Отечественной!

     Можно ли  вообразить, чтобы в какой – либо из стран Африки на площадях городов стояли памятники теоретикам апартеида и расизма? Наверное, нет, а вот у нас, в России, подобное возможно. Ярые русофобы и ненавистники России и русских Карл Маркс и Фридрих Энгельс весьма бы удивились, узнав, какие почести им воздают в стране, о которой они не сказали ни одного хорошего слова и были вполне согласны с идеей устранения «цивилизованными нациями» этой самой России и её «непролетарского» населения. Хотя ничего особо удивительного тут  нет –  ведь в этой самой «варварской» и «реакционной» стране власть в 1917 году путём вооружённого переворота захватили их верные последователи, на практике затем  опробовавшие разработанный в Лондоне принцип «диктатуры пролетариата».  Теоретические постулаты марксизма дали такие  практические кровавые результаты, последствия от которых  бьют по россиянам до сих пор!  В 1906 году наш Д. Менделеев в своей работе «О познании России» рассчитал, что, если Россия как государство сохранится и продолжит своё поступательное движение вперёд, то в 2000 году  в ней будет жить  порядка 600 миллионов человек, из которых не менее 500 будут русскими. Увы, знал бы великий учёный, как тяжело будет болеть его страна после насильственной прививки ей марксизма!

      И. Джугашвили – «Сталин» и  Ф. Дзержинский,  пытавшиеся в 1922 году отстоять РСФСР и тем самым не дать местным национальным, а вернее националистическим «элитам» ни сейчас, ни в будущем возможности растащить единую страну на свои удельные вотчины, были названы творцом создаваемого СССР В. Ульяновым – «Лениным»  «великорусскими держимордами». «При таких условиях очень естественно, что «свобода выхода из союза», которой мы оправдываем себя, окажется пустой бумажкой, неспособной защитить российских инородцев от нашествия того истинно русского человека, великоросса –  шовиниста, в сущности, подлеца и насильника, каким является типичный русский бюрократ. Нет сомнений, что ничтожный процент советских и советизированных рабочих будет тонуть в этом море шовинистической великорусской швали, как муха в молоке» – писал Ленин в своей статье «О национальностях или об автономизации» 30.12.1922 года. Не считая управленцев из русских достойными и  способными к государственному строительству, а сам русский народ  величая  «народом рабов, народом холопов», великим лишь своими насилиями над другими народами, новый «мессия» В. Ульянов –  «Ленин» приказал  своим  соратникам разделить единую Российскую Советскую Федеративную Республику, уже вышедшую было целостным государством из кровавой купели развязанной большевиками Гражданской войны, на пятнадцать  фактически независимых государств, объединив их  в 1922 году  во временное, как оказалось на проверку, новообразование – СССР.  При этом ими срочно создавались или изобретались искусственные народы, языки и страны, с официальной передачей им и русского населения, и его коренных территорий – и всё это под лозунгом беспощадной борьбы с «русским великодержавным шовинизмом», оказавшейся на практике перешибанием станового хребта тысячелетней  российской государственности. Одним из примеров – современная Украина, южные  территории которой (Новороссия) вошли  когда-то в состав Российской империи после войн с Турцией, а восточные ранее принадлежали Донскому казачьему Войску вместе с прилегающими  землями слободских  украинных  (т. е живущих на окраине) казаков. Для создания из Таврической и соседних с ней  губерний Российской империи новоявленного Украинского государства Лениным лично был направлен в Киев старый марксист – большевик, «щирый украинец» Н. Скрипник, занимавший в новом государстве – УССР посты генерального прокурора, наркома юстиции и наркома образования, совмещая их с должностью руководителя Всеукраинского института марксизма-ленинизма. Современный украинский литературный язык спешно и искусственно создавался в 1920-х годах по указанию и в тесном сотрудничестве с ним и другими ленинскими наркомами  приехавшим из-за границы бывшим украинским «державником», другом австрийцев и немцев М. Грушевским,  срочно превратившимся в советского профессора. Надо заметить, что начинали они не на пустом месте – в своё время к этому прилагали усилия ещё австрийские спецслужбы задолго перед войной 1914 года, планируя будущее отторжения от России её губерний, чьи жители изъяснялись на малороссийском диалекте русского языка. В основе  новоизобретённого «ураинского языка»  была  заграничная галицийская «мова» с большим количеством заимствований из польского и других языков. Этот новый язык  стал насильственно внедряться местными властями новообразованной Украинской ССР и как государственный, и на бытовом уровне, несмотря на то, что  большинство населения  категорически отказывалось  общаться на малопонятном ему  «венгерском» языке. К отказывающимся объясняться на «мове»  местным трудящимся самостийными функционерами Украинской коммунистической партии большевиков, без всякой оглядки на Москву,  применялись жесткие репрессивные меры. Насильственная «украиниизация» длилась до тех пор, пока  спохватившийся прагматик И.  Джугашвили –  «Сталин», отвергнувший идею принесения России в жертву  химере мировой революции и собравшийся строить социализм «в отдельно взятой стране», единой и сплочённой, не  приказал перестрелять в 1937 всю мешавшую ему в этом прежнюю ленинскую гвардию. И не случайно потом, сверкая маршальскими погонами  на мундире старого российского покроя, главный большевик СССР 24 июня 1945 года на  приёме в Кремле советских военачальников в честь Победы в Великой Отечественной войне, провозгласит тост: «Я пью, прежде всего, за здоровье русского народа потому, что он является наиболее выдающейся нацией из всех наций, входящих в состав Советского Союза.  Я поднимаю тост за здоровье русского народа потому, что он заслужил в этой войне общее признание – как руководящей силы Советского Союза среди всех народов нашей страны!». А вот  имена Маркса и Энгельса, утверждавших, между прочим, что у «пролетариата нет отечества!» и что «славяне – раковая опухоль Европы», чьи взгляды на Россию и русских вполне разделял национал – социалист А.  Шикльгрубер – «Гитлер», даже близко не всплывут в призывах советской пропаганды к ведению священной Отечественной войны. Почему же до сих пор их фамилии пыжатся  в названиях улиц наших городов? Не потому ли, что дело Маркса до сих пор живёт и  хочет победить?

     Одна из главных улиц в Чите названа по псевдониму одного из первых большевиков Забайкалья, непримиримого борца  с «религиозным мракобесием» в СССР  «Емельяна Михайловича Ярославского» – Минея Израйлевича Губельмана, скончавшегося в 1943 году – году, когда И. Сталин, вопрёки всем усилиям его и других «воинствующих безбожников», приказал выпустить из  советских концлагерей уцелевших священников и разрешил проводить богослужения в немногих сохранивших храмах. К слову, именно в 1943, вспомнив про свою Православную Веру, с вернувшимися прежними русскими погонами – крыльями  на плечах, мы наконец-то пошли на запад! Случайное совпадение? А то, что улица названа псевдонимом – обычное дело, ведь пламенные революционеры, причём всех уровней, в отличии от своих  противников – белогвардейцев, кстати, сражавшихся “за единую неделимую Россию»,  почему-то предпочитали прятать свои подлинные имена за клички, подобно уголовной братве. Типично для большевиков и поведение «Ярославского» – Губельмана, сына сосланного на вечное поселение беглеца от военной службы,  в период Русско – Японской и Второй Отечественной войн, в годы которых, повинуясь партийным  вождям, он  внёс своей подрывной революционной деятельностью личный  вклад в победу Японии и Германии над нашей Россией. Стоит ли удивляться, что после, став главным «историком- марксистом» СССР, он, в компании с такими же революционерами, поспешит объявить эти войны «несправедливыми», «империалистическими» и т.п., постаравшись вычеркнуть их не только из учебников истории, но и уничтожить память о  защитниках России в этих  войнах. Не потому ли нашим  героям – землякам, Георгиевским кавалерам и павшим на поле брани воинам, так и не довелось дождаться заслуженного ими почета и уважения ни при жизни, ни потом,  уже в наши дни?  А ведь многим из них довелось воевать и быть награждёнными и в Великую Отечественную! В 2020 году читинцы, негативно относясь к деятельности ненавистника верующих – «воинствующего безбожника»  «Ярославского» – Губельмана,  выступали с инициативой переименования улицы им. Ярославского  (бывшей Интендантской) в улицу имени С. Номоконова, нашего знаменитого снайпера, но дальше обращения дело не сдвинулось.

     Если «Ярославский» – Губельман был главным проповедником марксизма – новой религии для трудящихся СССР, призванной, по замыслу Ленина, заменить уничтожаемую большевиками Православную Веру, то другой наш, увы, земляк – Матвей (Мотл) Давидович Берман, указавший в своей анкете в 1917,   что он происходит из крестьянин Ундургинской волости Читинского уезда, в 1923 году в партийной аттестации был назван  «практиком марксизма».  Сын владельца кирпичного завода и паровой мельницы захотел стать вершителем судеб сограждан, потому и вступил в партию большевиков. В нашем крае он отметился в должности начальника ГПУ ДВР в 1920 и наркома внутренних дел Бурят – Монгольской республики в 1923-1924  годах, но  в историю всей нашей страны он войдёт как создатель и руководитель ГУЛАГа ОГПУ – НКВД СССР. Начав свою карьеру с расстрела мальчишек-юнкеров, выступивших против захвата власти большевиками в Томске в 1918, этот садист и алкоголик, неустанно выкорчёвывавший и ликвидировавший всех несогласных с большевиками, непримиримый борец «с чуть ироничной улыбкой», как писали о нём в то время, уже  будучи комиссаром госбезопасности 3 ранга (что примерно соответствовало армейскому генерал – лейтенанту), сам получит пулю в затылок по сфабрикованному его же бывшими коллегами обвинению в заговоре и вредительстве, вслед за своим шефом –  наркомом НКВД Генахом Ягодой, когда перестанет быть нужным  Сталину. В 1957 году Берман был посмертно реабилитирован,  потому что действительно не собирался совершать теракт в отношении Сталина и не занимался вредительством в ГУЛАГЕ, при этом  его палаческие дела на благо марксизма во внимание не принимались, иначе неминуемо возникли бы вопросы и к тем, чьи приказы этот «практик марксизма» усердно выполнял. Ёмко заметил по этому поводу читинский поэт и писатель Геннадий Кравцов: «…Не моё дело давать какую-либо оценку этому акту Советской власти о реабилитации человека, хорошего ли плохого, но человека. Права на это не имею, не глупые же люди этот акт выносили, но… «хозяин» ГУЛАГа Мотя Берман был ещё той сволочью. Не один зек обязан ему потерей здоровья, а то и смертью, многие и многие тысячи…»Наверное, нет в нашей стране таких людей, у которых кто-то из родственников не был репрессирован в советский период, как «враг народа». И судьбы многих  Георгиевских кавалеров, как показывает наша поисковая практика,  не прослеживаются зачастую дальше 1938 года – ведь они подлежали уничтожению в первую очередь, как люди, способные на самоотверженные и решительные действия и тем самым представляющие потенциальную опасность для власти, основанной на  «революционном насилии». Несомненно, есть в этом  «заслуга»  и «практика марксизма»  М. Бермана.

     Когда заходит речь о Гражданской войне в нашем крае, местные коммунисты сразу начинают вопить о «зверствах семёновцев», почему-то умалчивая о том, что инициаторами как самой этой братоубийственной войны, так и активного вооруженного противостояния были именно большевики, уничтожавшие всех  белогвардейцев, скопом объявленных ими «вне закона»,  на месте, без суда и следствия. В то же  время   есаул ЗКВ  Г. Семёнов в январе 1918 года приказал своему  добровольческому отряду отступить обратно от станции Адриановка в Маньчжурию, чтобы «не допустить кровопролития», как того требовал приказ Войскового Атамана ЗКВ полковника В. Зимина.  Цифра в 102 тысячи забайкальцев, якобы уничтоженных в  1918 – 1920 годах белогвардейцами Атамана ЗКВ Г. Семёнова, которую до сих пор с пеной у рта повторяют наследники забайкальских марксистов – активисты КПРФ в Чите,  введена в «научный оборот» верными учениками «Емельяна Ярославского» –   читинскими же «историками – марксистами» типа В. Изгачёва, Н. Тяжелова и И. Давидовича. Это неудивительно – ложь большевиков всегда шла об руку с их террором в отношении всех инакомыслящих. А что же на самом деле?

    Документы архивов свидетельствуют, что при всех крупных  воинских формированиях Белой Армии и  органах власти забайкальской  белой государственности существовали  учреждения  юстиции и суда, осуществлявшие свою деятельность на основании законов и постановлений  Правительств  Верховного правителя  А. Колчака и Атамана Г. Семёнова, в свою очередь,  опиравшихся на   законы   Российской Империи и Российской Республики 1917 года, правопреёмниками   которых эти  правительства себя  считали. Поэтому  материалы о привлечении к суду и ответственности  противников белых режимов, хранящиеся в наших  архивах, позволяют  судить о так называемом «белом терроре» довольно объективно. Необходимо отметить, что  «белые» суды выносили не только смертные приговоры – по их  вердиктам  арестованные и пленные  нередко освобождались  «из-за недоказанности преступлений» или  объявленной  амнистии. Кроме  осуждённых  по  «политическим» статьям, в материалах судов фигурируют и уголовники – насильники, убийцы и грабители,  с которыми обязана  беспощадно бороться любая власть. Так, из 132  расстрелянных 6 октября 1919 г. заключённых нерчинской тюрьмы  «за большевизм»  было казнёно 33   «политических», остальные, в том числе и китайские подданные, были осуждены  военным судом,  с согласия прокурора, по уголовным статьям  за убийства, грабежи и изнасилования.

    К десятой годовщине Октябрьского вооружённого переворота, как до 6 ноября 1927 года часто называли  в официальных изданиях СССР  Великую Октябрьскую Социалистическую революцию,  советские историки получили задание назвать имена всех, кто  погиб от «белого террора» в годы Гражданской войны, не включая в эти списки павших на поле боя. По результатам выполнения этого  задания в отделение Дальистпарта   Дальневосточного крайкома ВКП (б) от Читинского окружного истпарта, за подписью уполномоченного П.  Окунцова, 22 августа 1927 года был направлен  документ  под названием «Список растрелеянных по приговору полевых судов в Забайкальской области за время диктатуры атамана Семенова. 1918 – 20 гг.» (орфография документа сохранена – В.А.), хранящийся ныне в краевом государственном бюджетном учреждении «Государственный архив  Хабаровского края» в городе Хабаровске, фонд П-44, опись 1, единица хранения 505. В нём – 390 фамилий, с указанием имени и отчества, каждая под порядковым номером, напротив  указана дата расстрела (фактически же в списке 380 фамилий, из-за технического пропуска 10  порядковых  номеров).

      Необходимо сказать об исполнителе этого документа. Павел Андрианович  Окунцов  (1870 – 1932), возглавлявший на тот момент Читинский краеведческий музей, был опытным  историком – архивистом.  Получил образование в  Иркутской учительской семинарии, обучался  в  Санкт – Петербурге и Казани. Будучи учителем ряда сельских школ, с 1889 года участвовал в работе  нелегальных марксистских кружков, с  апреля 1918 года состоял в ВКП (б).   Был заместителем председателя Нерчинского (1918) и Амурского исполкомов (1920 – 1921). Являлся  одним из организаторов  краеведческого движения в рабочих коллективах нашего края.  Будучи сам участником борьбы за власть Советов в  Забайкалье и на Дальнем Востоке, многих из погибших  он знал лично. Поэтому приведённые им сведения вызывают доверие. Но так не считали руководители Читинского горкома ВКП «б», поэтому информация Окунцова была спрятана в спецхранилище в Хабаровске, а сам он в 1932 году  уволен с должности директора музея и вскоре умер.

     Те, кто сменил Окунцова, и  произнесли, по подсказке правящей компартии,  фразу  о «102 тысячах забайкальцев, казнённых семёновцами в годы Гражданской войны», которую сегодня,  несмотря на открытость архивов и последние исследования в этой области, как некую мантру, продолжают твердить современные марксисты. Произошло это в конце 1930-х  годов, после сплошной  коллективизации и периода массовых казней «врагов народа». Она должна была объяснить забайкальцам,  почему за то время, когда идеи Маркса и его последователей торжествовали на нашей забайкальской земле, с её лица исчезло 2888 населённых пунктов из 4927, или свыше 58 %!Как ни вспомнить при этом, что даже при постоянном переселении забайкальцев на Амур и Уссури в нашей области  регулярно возникали новые казачьи посёлки и крестьянские деревни, и  даже в военном 1917 году, например, был образован посёлок Брусиловский Цаган – Олуевской станицы, названный так в честь забайкальцев – героев Брусиловского прорыва. Нельзя ни вспомнить и о том, что,  если «белыми» в Забайкалье  в условиях боевых действий за все годы Гражданской войны  было расстреляно по приговорам судов 380 человек, то только за один день 8 мая 1938 года  в Читинской области было расстреляно 335 человек – тех же коммунистов, комсомольцев и красных партизан, потому что белогвардейцев к тому времени в нашем крае уже практически не осталось. Вот так марксизм боролся и побеждал в нашем крае! Его последователи и сегодня пытаются навязывать нам свои моральные установки  и примеры для подражания из прошлого, уповая на то, что наша историческая память, надёжно ампутированная, как надеялись их предшественники, уже не вернётся к гуранам. Вот только  почему-то в скорбные дни поминовения жертв политических репрессий, как обтекаемо – толерантно сегодня называются дни памяти жертв большевиков – марксистов, ораторов под красным знаменем  среди собравшихся вы не встретите – в такие дни они опасаются встреч с потомками репрессированных.

     Противоречивое и в то же время великое, прошлое нашего края,  как окружающий мир в капле воды, отразилось в судьбе семьи Чугуевских из села Базаново, что в Александрово – Заводском районе. Отец, Леонтий Савельевич, потомок горнозаводского крестьянина, участник Китайского похода, был удостоен ЗОВО 4 степени за личные подвиги в разновременных боях с японцами в рядах 19 Восточно – Сибирского стрелкового полка, и, к сожалению, неизвестно, вернулся ли он  после двух ранений в боях  уже с германцами с фронта третьей своей войны – Второй Отечественной в 1918… Его старший сын Николай, красный партизан, передовой тракторист колхоза, будет расстрелян как «враг народа» по сфабрикованному обвинения и впоследствии реабилитирован, но фронт 1941 года из-за подлого 1937 не получит танкиста – героя, каким наверняка мог бы стать Николай.  Как его брат Максим,  награждённый орденом Отечественной войны 2 степени в крайне скупом на награды 1942 году. «В момент интенсивной бомбардировки г. Сталинграда 13 августа 1942 г. немецкой авиацией, будучи наводчиком зенитного орудия, меткими выстрелами сбил два немецких самолёта» – рассказывают нам строки из наградного листа на красноармейца 1082 зенитно-артиллерийского полка  Максима Леонтьевича Чугуевского. Несмотря ни на что, гураны всегда были верны своей России, и Россия всегда  надеялась на них и надеется!      

Наши предки – казаки не для того брали под свою руку Даурию, чтобы она становилась местом каторги и ссылки. Конечно, её старались такой сделать и чиновники Кабинета Его Величества, нагло отобравшего у забайкальцев в собственность династии Романовых половину Нерчинской Даурии  и устроившего здесь Нерчинскую каторгу для притока на шахты дармовой рабочей силы, и соратники Бермана – начальники «фаланг»  БАМЛАГа  ГУЛАГа НКВД,  протянувшихся вдоль всей Забайкальской железной дороги при сооружении её второго пути в 1930-х. Но разве Даурия славна только декабристами да революционерами всех мастей, отбывавшими здесь наказание? Разве благодарная матушка – России вспоминает наших гуранов  как каторжников?

     Чужим обычно гордятся и следуют ему, когда нет своего, но разве это достойно нас, гуранов? Нравственные ориентиры, основанные на верности Родине и Вере предков, были неизменны для наших дедов, неизменными они должны  быть и для нас!  Уже давно официально вернулись в наши армию и флот  и орден Св. Георгия, и Георгиевский крест. И люди  уже перестали настораживаться, когда кто-нибудь из нашей поисковой сотни спрашивает, не было ли среди их  предков Георгиевских кавалеров. Но памятника Георгиевским кавалерам в Чите, фамилии хотя бы одного из них, запечатлённой и воскрешённой в названии улицы, как не было, так и не предвидится, хотя очень хотелось бы верить в это!

Виталий  Апрелков

Фотографии из книги «Георгиевские кавалеры Забайкалья – Герои Даурии-2».

Связанные

Оставить комментарий